В Соединенных Штатах этот поиск осуществляется двумя абсолютно разными – хотя и одинаково безнадежно наивными и недостаточно проинформированными в экономическом плане – политическими движениями: многочисленным движением «Захвати Уолл-стрит» и так называемым «Движением чаепития». Но, в конечном итоге, обе группы пресмыкаются перед государством, поклоняясь либо его welfare, либо warfare.

Редактор: Энрико Коломбатто

London: Edward Elgar, 2004

I. Проблема социального устройства

Пребывая в одиночестве на острове, Робинзон Крузо может делать всё, что только пожелает. В этой ситуации вопросов относительно норм подобающего человеческого поведения, то есть социального взаимодействия, просто не существует. Эти вопросы могут возникнуть только тогда, когда на острове появляется второе человеческое существо, Пятница. Но даже в этом случае, до тех пор, пока не возникнет недостатка (scarcity — прим.ред.), проблема не является особо актуальной. Предположим, что остров – это Райский Сад, и все блага присутствуют здесь в избытке. Это «бесплатные блага», как, например, воздух, которым мы всё время дышим и которой является «бесплатным» (то есть, имеющимся в избытке — ред.) благом. Что бы Крузо ни делал с ними, его действия не имеют последствий ни относительно будущего потребления им этих благ, ни относительно текущего или будущего потребления тех же благ Пятницей (и наоборот). Таким образом, конфликт между Крузо и Пятницей по поводу использования этих благ вряд ли возможен. Конфликт возможен только тогда, когда благ недостаточно. Только в этом случае возникает необходимость сформулировать правила, которые сделают подобающее – бесконфликтное – социальное взаимодействие возможным.

0. Победил ли коммунизм?

Меня поразили следующие слова из статьи Гэри Киттилсена «5 причин, по которым США можно считать в определенной степени коммунистическим государством»: «коммунизм победил, и победа его глобальна».

Вполне очевидно, что капитализм работает, создавая все больше и больше богатства. Человечество в целом еще никогда не было таким богатым, каким оно есть сейчас. Конечно, на Земле до сих пор есть бедность, и многое еще нужно сделать и завершить, но все мы живем жизнью, о которой даже мечтать не могли наши бабушки и дедушки, не говоря уже о более отдаленных предках. В то же время мало кто выказывает доверие капитализму.

Тщательно изучая литературу о «засилье насилия на Западе», Брюс Бенсон (1998) обнаружил, что многие историки просто принимают за данность то, что насилие (там и в то время) было распространено повсеместно — якобы даже больше, чем в современной Америке, — а потом теоретизируют о вероятных причинах этого. Кроме того, некоторые авторы исходят из посылки, что насилия на Западе было очень много, а затем утверждают, как это делает Джо Франц, что «сегодняшний уровень насилия в Америке соответствует нашему фронтирному наследию» (Франц 1969, цит. в Бенсон 1998, 98). Таким образом, якобы основанное на насилии безгосударственное общество девятнадцатого века обвиняется, по крайней мере, в части современного насилия в Соединенных Штатах.

Мы часто слышим о том, что война - это здоровье государства. Однако, более правдоподобным может оказаться обратное утверждение: государство - это здоровье войны. Другими словами, война, наибольшее из всех человеческих зол, невозможна без государства.

Как-то великому австрийскому экономисту, Людвигу фон Мизесу задали вопрос о том, что является определяющей характеристикой свободного рынка? Поскольку каждая экономика - это, в какой-то мере, смесь свободы и государственного насилия, то наличие какой структуры отличает свободный рынок от контролируемой экономики? Ответ был - наличие фондового рынка . Благодаря фондовому рынку предприниматели могут экстернализировать риски, то есть переложить свои потенциальные убытки на инвесторов. При отсутствии такой возможности развитие бизнеса практически невозможно.

В центре внимания другой концепции инфляции - денежная масса. Разделяющие ее экономисты полагают инфляцией увеличение количества денег в экономике. Далее мы убедимся в том, что взгляд на инфляцию, как на рост цен, может быть обманчив и сомнителен, особенно если сравнить его со взглядом на нее как на увеличение денежной массы.

Знаю, знаю. Вас уже воротит от этого письма, ведь ярлык «этатист» вам не нравится. Вы не считаете себя почитателями правительства. Вы, скорее, воображаете себя просто желающими помочь людям, а правительство — просто тем методом достижения этой — в большинстве случаев очень достойной — цели, который предпочитаете вы. Вы говорите, что «этатист» — выражение провокационное, уничижительное, подразумевающее больше, чем то, в чем вы готовы признаться публично.